— Товарищи, — начал я, — солдаты-крестьяне одиннадцатой армии уполномочили меня заявить…
— Громче, громче, не слышно! — раздалось со всех сторон.
— Солдаты-крестьяне уполномочили меня… — резким фальцетом прокричал я.
— Не слышно!
— Солдаты-крестьяне… — уже начал басить я, — а в общем я прочту наказ.
И я по наказу прочел мою речь на первом Всероссийском крестьянском съезде.
Рядом, справа, за большим столом сидит целая дюжина стенографисток. Когда я начал читать наказ, то заметил, что стенографистки не записывают. Но как только окончилось мое чтение, одна из них протянула руку, чтобы забрать у меня читанный мною документ.
Во время чтения наказа я успокоился, пришел в себя и решил кое-что добавить от собственного разума. И уже громким голосом, слышным всей аудитории, сказал:
— Мы, солдаты-крестьяне, крестьяне-военные, требуем немедленно объявить землю общенародным достоянием. Немедленно изъять ее из владения помещиков и передать в ведение местных земельных комитетов. Только это мероприятие, произведенное немедленно, может успокоить настроение солдат, сидящих с винтовками в руках в далеких окопах.
Взрыв аплодисментов.