— Почему же вы не перемените?
— Сволочь денщик удрал с повозкой, и не знаю куда.
— Может быть вам все это показалось?
— Понюхайте, капитан, — и он поднес китель к носу Вишневского.
— Да, действительно мерзко пахнет.
— Мерзко… а вы представляете, насколько это было мерзко, когда вся эта гнусь лилась мне на голову?
— Полюбили вас, значит, в Тарнополе? — наивно спросил я поручика.
— Но может быть это — месть за что-нибудь? Может быть вы какую-нибудь женщину оскорбили?
— В этом доме ни к одной не притрагивался. Из других ходили. Китель я, конечно, себе куплю другой, но честь офицерская, господа… Надо вам сказать, вообще в Тарнополе творилось что-то невообразимое. Как я уцелел, сейчас совершенно не представляю себе. Из многих домов бросались камни, стреляли из револьверов. А в двух-трех местах были брошены даже бомбы.
— Странно, — сказал я. — Вы там жили долгое время. Почему же в ответ на вашу любезность к населению подобная непорядочность?