Глава XVII
В Петрограде
Неделя уже, как болтаюсь в Питере, освобождаясь от дел Центрального комитета Совета крестьянских депутатов Румынского фронта. Кроме протоколов нашего комитета, денежных отчетов и другой бумажной рухляди, на моих руках серебряные георгиевские кресты, пожертвованные солдатам в пользу революции, и около трехсот рублей денег.
Несколько дней ходил из комнаты в комнату большого Смольного, в поисках учреждения, которое приняло бы от меня дела. Наконец решил отправиться лично к Спиридоновой.
Она приняла меня в своем кабинете, на левом крыле Смольного института, в котором размещена крестьянская секция. Я представлял себе Спиридонову совсем иной, чем встретил в действительности. В моем воображении Спиридонова представлялась крупной, энергичной, красивой девушкой, со следами страданий и мучений, вынесенных ею в царских тюрьмах и ссылках.
Передо мной же оказалась небольшого роста, хрупкая женщина лет тридцати двух, с изможденным сероватым лицом, впавшими, выцветшими глазами, которые моментами казались белыми, нервным лицом, передергивавшимся во время разговора. Пенснэ ее часто падало.
Усадив меня, Спиридонова торопливым приглушенным голосом стала расспрашивать о положении на Румынском фронте, о настроениях солдат, о влиянии левых социал-революционеров, об отношении к большевикам, к советам.
Точно не слыша моих ответов, она перескальзывала к новым вопросам. Беспрестанно звонили телефоны, куда-то вызывали на заседание.
— Сейчас буду! — бросила Спиридонова в трубку.
Я заторопился.