Одна из женщин, высокая, стройная, лет двадцати шести-семи, с приятным, открытым лицом, ответила:
— Зараз буду.
Я вернулся обратно в горницу. Минут через пять она вошла в сопровождении, очевидно, своего сынишки, лет шести-семи.
— Садитесь, — обратился к ней Попов. — Не хотите ли кружку чая?
— Спасибо, барин, я пойду сейчас ужинать.
— Мы хотели вас спросить, — продолжал Попов, — правда ли, что австрийцы плохо обращались с вами?
— Конечно, правда. Чего же ждать от них хорошего. Коняку забрали, быдло одно забрали, жита половину забрали. Дида с повозкой увели уже месяца два, и сейчас нет.
— Так плохо, значит, жилось?
— Очень, барин, плохо. Дюже плохо, а ниц не зробишь — война.
— Ведь коняку, быдло, жито и русские берут, — заметил я.