Опасность миновала.
Австрийцы, очевидно, подумали, что я один из разведчиков и что позади меня движутся колонны русских.
Вернулся к скакуну, вытер листвой его вспотевшую спину, передохнув несколько минут, вышел потихоньку к полю, но — увы! — препятствие. Широкая канава, через которую перескочил мой скакун, теперь не дает возможности выбраться из леса. Пришлось с полкилометра вести скакуна на поводу, чтобы наконец добраться до просеки, где канава мельче.
Снова смотрю на карту. Ехать вперед уже не рискую. Направляюсь обратно на торную дорогу, чтобы встретиться с полком. И только что выехал из леса, как перед моими глазами предстал во всем своем вооружении наш полк, двигающийся в сторону Малой Креницы. Оказывается, я его перегнал на целый час. Пришпорив скакуна, я бросился почти галопом к штабу.
Первыми попались на глаза полковой поп, о. Николай, и Моросанов.
— Чего это, прапорщик, вид у вас такой торжественный? — обратился ко мне поп.
— С австрийцами дрался, батюшка, только сейчас от них вырвался.
— Картой надо пользоваться, прапорщик, а так не только к австрийцу, но еще похуже куда угодить можно.
Подъехал к Моросанову. Тон его повышенный:
— Теперь мы гнать будем австрийцев до самого мира и получать кресты, не то, что раньше было, когда под Сапановым сидели.