Вошел конюх Самфарова с докладом, что лошадь готова ехать на позицию.
— Грустно покидать вас, Анна Николаевна, но я надеюсь, что вы заглянете к нам в Гнидавские выселки.
— Если позволите, то я и сейчас с удовольствием проехала бы с вами, Николай Иванович.
— Чудесно, чудесно, очаровательно! — потирал от удовольствия руки Николай Иванович и несколько раз приложился к ручке Анны Николаевны.
Оставшийся со мной начальник полицейской команды 12-го полка, прапорщик Чистяков, рассказал, что Анна Николаевна — доброволица 12-го полка, пробыла около месяца в полку и неотступно находится при штабе.
— Не люблю я баб на позиции. Их дело с горшками воевать. А тут от них только совращение одно.
Я вспомнил, что у нас в полку тоже имеется две добровольцы, одна в 3-м батальоне, Маруся Туз, — последнее не фамилия, а прозвище, данное солдатами за ее чрезвычайно округленные формы, — а другая Ольга Ивановна — в 1-м батальоне.
Маруся Туз откуда-то из-под Киева и, если верить «Солдатскому Вестнику», чуть ли не из публичного дома. Живет при роте, старается нести исправно службу, но этому мешают ее физиологические особенности. Хотя и в солдатском одеянии, но женщина… Вместо того чтобы с людьми своего взвода итти на разведку или на работу или в полевой караул, ей приходится чаще всего направляться в землянки офицеров, которые приглашают ее затем, чтобы позубоскалить, а злые языки говорят, что еще кое за чем…
Эта Маруся Туз месяц тому назад выбыла из полка будто бы по беременности.
Ольга Ивановна — другой тип.