Антип Антипыч. Выучил на свою голову. (Смеется.)
Ширялов. Да что! поминутно плачу за него, поминутно: тому сотню, тому две; портному тысячу рублей недавно заплатил. Легко ли дело! да я в десять лет на тысячу-то рублей не изношу! А у него фрак — не фрак, жилет — не жилет. То есть истинно по грехам бог наказывает! (Почти шопотом.) Однех перчаток прошлую зиму на триста рублей забрал — ей-богу, на триста!
Степанида Трофимовна. А! батюшки!
Антип Антипыч. Вот голова-то!
Ширялов. Да ведь вот что: везде ему верят, — знают, что заплачу, В трактире в каком-то тысячи четыре должен. Тут никакого капитала нехватит… (Пьет чай молча.) Что, Антип Антипыч, сказывал я тебе или нет?
Антип Антипыч. Про что?
Ширялов. Про армянина.
Антип Антипыч. Нет; а что?
Ширялов. Комедия, сударь ты мой! (Смеется, no-двигается и говорит шопотом.) Вот наехал, государь ты мой, в прошлом году этот армянин. Продал шелк; завертелся туды-сюды, вот не плоше Сеньки моего. Стали в городе поговаривать, что, мол, тово. А у меня, сударь ты мой, векселей его тысяч на пятнадцать. Вижу, дело плохо. Уж в городе, брат, не сбудешь: нет, сметили. Вот приезжает наш фабрикант. У него фабрика-то на городу где-то[3]. Я поскорее к нему, пока не прослышал. Что ж, сударь ты мой! все и спустил без обороту.
Антип Антипыч. Ну, что ж? как же?