Петр. Ты, что ль, нажаловалась?
Илья. Что жаловаться-то! Разно и сам не вижу, что живешь не по-людски!
Петр. Эх, уж, видно, мне не жить по-людски… на меня, должно быть, напущено.
Илья. Это что за речи?
Петр. Загубил я себя с тобой! Связала ты меня по рукам и по ногам.
Даша. Ты мучитель, ты кровопивец!
Илья. Что вы? При мне-то? ( Грозно.) Молчать! Ты, никак, ума рехнулся! Тебя нешто кто неволил ее брать? Сам взял, не спросясь ни у кого, украдучи взял. а теперь она виновата! Вот пословица-то сбывается: «Божье-то крепко, а вражье-то лепко».
Петр. Она меня приворожила чем-нибудь… зельем каким ни есть.
Илья. Не говори, не греши! Что тебя привораживать, коли ты и так ровно чумовой. Своевольщина-то и все так живет. Наделают дела, не спросясь у добрых людей, а спросясь только у воли своей дурацкой, да потом и плачутся, ропщут на судьбу, грех к греху прибавляют, так и путаются в грехах-то, как в лесу.
Петр. Да что ж, батюшка, делать-то? Как еще жить-то?