Груша ( подпрыгивая и похлопывая руками ). Ух, как перезябла вся, беда!
Спиридоновна. А неволя стоить на морозе-то? Точно тебя из избы-то гонят.
Груша. Да уж больно весело на улице-то: парии гуляют, девки гуляют, песни играют, не ушел бы от них, кажется. Я погреюсь да опять пойду. Что-то мне сегодня уж больно весело, девке.
Спиридоновна. А то неужто скучать? Об чем это? Живем хорошо, ожидаем лучше. ( Ямщику.) Ты что здесь толчешься-то? Ступай закладывай.
Яков ( почесываясь ). Да уж больно мне… тово… неохота от масленой уезжать-то.
Спиридоновна. Вам бы все гулять! Ступай! Ступай! ( Толкает его; ямщик уходит.) Поди вот попотчуй купцов винцом; сидят там лошадей дожидаются. Пошути там с ними, побалагурь, наври им короба с три, они ведь охотники.
Груша. Да, как же, нужно мне к ним идти!.. Пристают да целоваться лезут; смерть не люблю! Мне и от своих-то парней проходу нет.
Спиридоновна. А к тебе нешто пристанет? А я так люблю купцов. Я вот десять лет постоялый двор держу, десять лет как в огне горю, ни одному мужику против меня не потрафить, так уж навидалась я их. Я после покойника-то твоего отца молоденькая осталась; тогда еще мы в Бунькове держали. Бывало, наедут — пей, гуляй, веселись! Уважаю даже купцов за их жизнь. Только держи себя в струне: языком, мол, что хошь болтай, рукам воли не давай — вот мой обычай! Этот… как его?.. Петр Ильич, что ли? Что он больно часто повадился?
Груша. Ничего, ходит так себе, для времяпровождения. Не гонять же его.
Спиридоновна. Зачем гонять, может и пригодится. Ты его, Груша, блюди, приголубливай, только не больно поваживай. Женись, мол, вот и все тут, и хлопотать не об чем, а на бобах-то, мол, нас не проведешь. А до той поры пущай ходит да гостинцев носит. Что им в зубы-то смотреть!