Жадов. Право, не знаю. Знаю только, что она мила необыкновенно. Какая-нибудь безделица расстроит ее, она так мило, так искренно расплачется, что сам, глядя на нее, заплачешь.
Мыкин. Ты мне скажи откровенно, как ты живешь Я ведь тебя полтора года не видал.
Жадов. Изволь. История моя коротка. Я женился по любви, как ты знаешь, взял девушку неразвитую, воспитанную в общественных предрассудках, как и все почти наши барышни, мечтал ее воспитать в наших убеждениях, и вот уж год женат…
Мыкин. И что же?
Жадов. Разумеется, ничего. Воспитывать ее мне некогда, да я и не умею приняться за это дело. Она так и осталась при своих понятиях; в спорах, разумеется, я ей должен уступать. Положение, как видишь, незавидное, а поправить нечем. Да она меня и не слушает, она меня просто не считает за умного человека. По их понятию, умный человек должен быть непременно богат.
Мыкин. Вот куда пошло! Ну, а как насчет средств?
Жадов. Работаю с утра до ночи.
Мыкин. И все не хватает?
Жадов. Нет, жить можно.
Мыкин. Ну, а жена?