Андрей Титыч. Да что со мной, дураком, толковать-с; я просто пропащий человек, от своего собственного необразования. Болтаю, что в голову придет, всякие наши рядские глупости. Вы думаете, что я не чувствую вашей ласки, — да только я выразить не умею. Мне как-то раз показалось, Лизавета Ивановна, что вы на меня повеселей взглянули, так я загулял на три дни, таких вертунов наделал, — беда! Одному извозчику что денег заплатил.
Лизавета Ивановна. Ну, зачем же это? Разве вы не знаете, что это дурно?
Андрей Титыч. А что ж мне делать-то? Куда мне деваться-то? Я как сумасшедший сделался. Я в жизнь ни от кого хорошего слова не слыхивал. (Подходит к Лизавете Ивановне.) Лизавета Ивановна!
Лизавета Ивановна. Что вам угодно?
Андрей Титыч. Дайте мне ручку поцеловать.
Лизавета Ивановна. Что вы за вздор говорите! Ну, для чего это?
Андрей Титыч. Да что ж за важность! Может, в последний раз. Ведь вас не убудет.
Лизавета Ивановна. Да нехорошо, и совсем не нужно… ну, а впрочем… (Оглядываясь, протягивает ему руку.)
Андрей Титыч (целует). Умер бы у вас и домой не пошел! Уж очень тяжко мне! Эх, доля, доля! (Плачет.)
Входит Аграфена Платоновна.