Бальзаминов. Скажи, что я умираю от любви; что, может быть, умру к вечеру.
Бальзаминова. Ну, что за глупости ты говоришь.
Красавина. Зачем умирать! Надо жить, а мы на вас будем радоваться!
Бальзаминов. Нет, нет, пускай сберут все розы и лилеи и насыплют на гроб мой.
Бальзаминова. Эх, Миша, уж не говорил бы ты лучше, не стыдил бы ты меня!.. Так мы придем. А позвольте спросить… конечно, еще все это, как бог даст, а все-таки интересно знать, как насчет приданого?
Красавина. Золотая невеста! У нее своих денег — после отца достались — триста тысяч серебра.
Бальзаминов (вскочив). Охо, хо, хо! (Ходит по комнате.)
Красавина. Ишь его схватывает!
Бальзаминова. Что это ты, Миша, не умеешь вести себя!.. Уж извините его, — от радости.
Красавина. Обрадуешься! Деньги-то деньгами, да и собой-то уж очень красавица: телом сахар, из себя солидна, во всей полноте; как одевается, две девки насилу застегнут. Даже несколько совестится. Чего же, я говорю, совеститься, коли бог дал. Аккурат пельсик. Ну, прощайте! Вечерком увидимся.