Оленька. Нет, позвольте! Коли вы считаете, что я такого неосновательного поведения, зачем же вы живете со мной вместе? Для чего вам себя страмить? Я себе везде место найду, меня во всякий магазин с радостью возьмут.
Татьяна Никоновна. Что ты еще выдумываешь-то! Пущу я тебя в магазин, как же!
Оленька. Однако вы мне столько обидного наговорили, что ни одна девушка не может перенесть этого.
Татьяна Никоновна. Ты, видно, не любишь, когда тебе дело-то говорят.
Оленька. Какое дело? Нешто вы сами видели? Когда сами увидите, тогда и говорите; а до тех пор нечего вам толковать да казни разные придумывать.
Татьяна Никоновна. То-то уж я и вижу, что ты губы надула. Ну, извините-с ( приседает ), что об такой особе да смели подумать. Извините-с! Пардон, мадмуазель!
Оленька. Нечего извиняться-то! Вы всегда сначала обидите, а потом и извиняетесь.
Татьяна Никоновна. Больно уж ты что-то обидчива стала! Ну, да хороню, изволь, больше не буду об этом говорить. Теперь довольны вы?
Оленька. Даже очень довольна-с.
Татьяна Никоновна. Только все-таки помни ты, что ежели я замечу…