Татьяна Никоновна. Ну а низко, так и танцуйте от нас!
Пульхерия Андревна. Вот воспитание!
Татьяна Никоновна. Извините! В другой раз придете, так поучтивее прогоним.
Пульхерия Андревна. До чего я себя довела! Где я? Боже мой! Сколько еще в нашей стороне невежества, так это и описать нельзя. И с такими-то понятиями люди, да еще находят женихов из благородного звания! Должно быть, конец света скоро будет. ( В дверях.) Хотя я себя никак с вами не равняю, но все-таки я вашей обиды не забуду. ( Уходит.)
Татьяна Никоновна ( подойдя к двери ). Танцуйте, танцуйте! ( Дочери.) Ну, уж теперь долго не придет. Отчитала я ее, будет помнить!
Оленька. Сами без нее соскучитесь. ( Глядит в окно.)
Татьяна Никоновна. Ну, нет, не скоро. Грешная я: точно, поболтать люблю, посудачить, и очень рада, когда мне есть с кем разговоры развести; да уж ехидством-то своим она меня доехала. С ней часто говорить нельзя, много крови портится. Кого ты глядишь?
Оленька. Так, смотрю.
Татьяна Никоновна. Что скрывать-то! Друга милого поджидаешь. А он, гляди, кантует теперь где-нибудь с купцом с этим и думать о тебе забыл.
Оленька. А вот ошиблись. Идет.