Бальзаминов. Да, меня-с. Ей-богу! ( Антрыгиной.) Только уж вы, сделайте одолжение, ему ничего не говорите-с!
Антрыгина. Да что вы! Я его и не знаю.
Бальзаминов. Нет, это вы нарочно-с. Он сказывал, что вы с ним знакомы, только у вас теперь ссора вышла.
Антрыгина. Ну да! То есть мы были знакомы, а теперь уж все кончено.
Бальзаминов. Это очень хорошо-с.
Пионова. В самом деле? Вам это нравится?
Бальзаминов. Да как же-с! Что же можно от него ожидать, коли он разбойник. Кроме неприятности, ничего-с. Теперь вы представьте себе: за что же он меня хочет убить до смерти-с? За то, что я к вам в дом пришел-с? Так уж ведь это кому счастье-с! Зачем же мне от своего счастья бегать! Притом же, я человек с большим вкусом-с, у меня вкусу-то гораздо больше, чем у Устрашимова, а средств к жизни нету-с. Следственно, я должен их искать. Кабы мне теперь средства-с… А про Устрашимова я бы много мог сказать, да по-товарищески не годится. Я только одно скажу, что человек самой черной души.
Пионова. Вы нам вот что скажите: во вторник Устрашимов был в суде?
Антрыгина. Да, сделайте одолжение!
Бальзаминов. Во вторник? Позвольте-с! Он во вторник был дежурный, целый день в суде-с и ночевал там.