Анфиса. А это Люди, Червь, значит: Лукьян Чебаков. Ну, Раиса, я пойду напишу ему ответ, а ты тут посиди с Бальзаминовым. Ты мне после скажи, что он тебе будет говорить.
Раиса. А как же Бальзаминов выдет отсюда? Ведь его никто не видал, как он вошел!
Анфиса. Вот еще беда-то!
Раиса. Знаешь что, Анфиса: я его как-нибудь спроважу через забор.
Анфиса. Ну хорошо. Ответ я с Хммкой пришлю. Прощайте, господин Бальзаминов! ( Уходит.)
Раиса ( Бальзаминову ). Я сейчас к вам приду. ( Провожает Анфису.)
Бальзаминов. Ведь вот теперь надо в любви открываться, а я ничего не придумал, никаких слов не прибрал. Эка голова! Что ты будешь делать! Будь тут столб или дерево покрепче, так бы взял да и разбил ее вдребезги. Сваха-то давеча правду говорила, что я дурак. Что ж в самом деле? не стоять же столбом! На счастье буду говорить, что в голову придет: может быть, и хорошо выйдет. Вот каковы приятели! Сколько раз просил, чтобы показали, как в любви объясняться — ни один не показал. Всё из зависти, всякий для себя бережет.
Раиса возвращается.
Вот идет! Вот, что мы будем делать?