Матрена. Оно точно, что говорить! Чем черт не шутит! Только уж на редкость это дело будет, как наш да на богатой женится!
Бальзаминова. Разумеется, на редкость. А все-таки может случиться; такие ли еще дела бывают.
Матрена. Что говорить! Всяко случается. На грех-то, говорят, и из палки выстрелишь.
Бальзаминова. Ну вот видишь ли! Значит, что ж мудреного, что Миша женится на богатой? Вот в этаком-то случае сон-то и много значит, когда ждешь-то чего-нибудь. Такой уж я, Матрена, сон видела, такой странный, что и не знаю, чему приписать! Вижу: будто я на гулянье, что ли, только народу, народу видимо-невидимо.
Матрена. Это к снегу, говорят.
Бальзаминова. К какому же снегу! Что ты, в уме ли! В августе-то месяце!
Матрена. Ну, так к дождю.
Бальзаминова. Да и не к дождю.
Матрена. Ну, а коли не к дождю, уж я больше не умею сказать, к чему это.
Бальзаминова. Не умеешь, так и молчи, а то ты только перебиваешь. Я уж и так половину перезабыла; уж очень много со мной во сне приключениев-то было. Только тут ли, после ли, вдруг я вижу корабль. Или нет, корабль после.