Полина. Ах, просто душка! А тебе твой Белогубов?
Юлинька. Нет, дрянь ужасная!
Полина. Зачем же ты маменьке не скажешь?
Юлинька. Вот еще! Сохрани Господи! Я рада-радехонька хоть за него выйти, только бы из дому-то вырваться.
Полина. Да, правда твоя! Не попадись и мне Василий Николаич, кажется, рада бы первому встречному на шею броситься: хоть бы плохенький какой, только бы из беды выручил, из дому взял. (Смеется.)
Стеша (нагибаясь под диван). Уж истинно мука мученическая. Вот уж правду, барышня, говорите.
Полина. Другие девушки плачут, Юлинька, как замуж идут: как же это с домом расстаться! Каждый уголок оплачут. А мы с тобой — хоть за тридевять земель сейчас, хоть бы какой змей-горыныч унес. (Смеется.)
Стеша. Вот, не сотри я здесь, — так будет на орехи. А кто тут увидит, кому нужно! (Стирает под зеркалом.)
Юлинька. Ты счастлива, Полина; тебе все смешно; а я так серьезно начинаю подумывать. Выйти замуж не хитро — эта наука нам известна; надобно подумать и о том, как будешь жить замужем.
Полина. А об чем тут думать? Уж верно не будет хуже, чем дома.