Андрей Титыч. У нас в ряду один учитель ходит, горькой, так над ним смеются, дразнят, значит. Ты, говорят, окромя свинячьего, на семь языков знаешь.
Лизавета Ивановна. Как же вам не стыдно смеяться над людьми почтенными! Как это дурно!
Андрей Титыч. Что ж такое! Шутка не вредит-с. Хороший человек на свой счет не примет.
Лизавета Ивановна. Бросьте эту привычку, нехорошо. Зачем обижать!
Андрей Титыч. Нельзя нашему брату не смеяться-с; потому эти стрюцкие такие дела с нами делают, что смеху подобно.
Лизавета Ивановна. Что у вас за слова такие! Какие-то стрюцкие!
Андрей Титыч. Уж это слово им недаром дано-с. Другой весь-то грош стоит, а такого из себя барина доказывает, и не подступайся, — засудит; а дал ему целковый или там больше, глядя по делу, да подпоил, так он хоть спирю плясать пойдет. (Помолчав.) Я теперь от тятеньки скрываюсь-с.
Лизавета Ивановна. Как скрываетесь? Зачем же?
Андрей Титыч. Женить хотят… насильственным образом.
Лизавета Ивановна. Что ж, разве вам невеста не нравится?