Миловидов. Она. Да она же мне еще говорила: «Ты что на нее смотришь, что она такую недотрогу разыгрывает!» С другими она так не манежится, это с тобой только; потому что она тебя заманивает, чтоб ты на ней женился. Она уж давно всем говорит: «Быть мне барыней! Посмотрите, как я его, дурака, обойду». Каково ж мне было это слышать! Мне, Миловидову! Ну, так нет, говорю, шалишь!
Аннушка. Зачем же ты ей верил?
Миловидов. Нельзя было не верить. Бывало, я прощаюсь с тобой, домой сбираюсь ехать, а она стоит, головой качает да вздыхает. Я у нее раз и спросил: «Что, мол, ты вздыхаешь?» — «Да так, говорит, жаль мне тебя». — «Что так?» — говорю. Она мне все вот это и рассказала; ну, я и оглобли назад от тебя.
Аннушка. И стал ты моим обижать всячески, и стала я вам помеха.
Миловидов. Ну, да уж теперь ей от меня достанется. Я еду-еду не свищу, а наеду — не спущу.
Аннушка. Ох! Сил моих больше нету!
Миловидов. Ты бы легла пошла.
Аннушка. И то, пойду лягу. Не дойти мне до светелки-то.
Миловидов. Я провожу тебя.
Аннушка. Ну, теперь ты веришь, что я ни в чем перед тобой не виновата?