Глумова. Кто это?
Глумов. Наш дальний родственник, мой дядюшка, Нил Федосеич Мамаев.
Глумова. А кто рисовал?
Глумов. Все тот же гусар, племянничек его, Курчаев. Эту картинку надо убрать на всякий случай. ( Прячет ее. ) Вся беда в том, что Мамаев не любит родственников. У него человек тридцать племянников; из них он выбирает одного и в пользу его завещание пишет, а другие уж и не показывайся. Надоест любимец, он его прогонит и возьмет другого, и сейчас же завещание перепишет. Вот теперь у него в милости этот Курчаев.
Глумова. Вот кабы тебе…
Глумов. Трудно, но попробую. Он даже не подозревает о моем существовании.
Глумова. А хорошо бы сойтись. Во-первых, наследство, потом отличный дом, большое знакомство, связи.
Глумов. Да! Вот еще обстоятельство: я понравился тетке, Клеопатре Львовне, она меня где-то видела. Вы это на всякий случай запомните! Сблизиться с Мамаевым для меня первое дело — это первый шаг на моем поприще. Дядя познакомит меня с Крутицким, с Городучиным; во-первых, это люди с влиянием; во-вторых, близкие знакомые Турусиной. Мне бы только войти к ней а дом, а уж я женюсь непременно.
Глумова. Так, сынок, но первый-то шаг самый трудный.
Глумов. Успокойтесь, он сделан. Мамаев будет здесь.