Крутицкий. Да, Боже мой! На Турусиной. Будто не знаете? Двести тысяч приданого.
Мамаева ( встает ). Не может быть, не может быть, я говорю вам.
Крутицкий ( декламирует ).
При вести таковой задумчив пребываешь;
Вздыханья тяжкие в груди своей скрываешь,
И горесть мрачная в чертах твоих видна!
Мамаева. Ах, вы надоели мне с вашими стихами!
Крутицкий. Но он, кажется, парень с сердцем. Вы, говорит, ваше превосходительство, не подумайте, что я из-за денег. Звал меня в посаженые отцы: сделайте, говорит, честь. Ну, что ж не сделать! Я, говорит, не из приданого; мне, говорит, девушка нравится. Ангел, ангел, говорит, и так с чувством говорит. Ну, что ж, прекрасно! Дай ему бог. Нет, а вы возьмите, вот в «Донском». ( Декламирует. )
Когда россиянин решится слово дать,
То без стыда ему не может изменять.