Курчаев. Как все это быстро сделалось.
Машенька. Я сама не понимаю. Тут или самая тонкая интрига, или…
Курчаев. Чудо, вы думаете?
Машенька. Я ничего не думаю; я просто голову потеряла.
Курчаев. Я его знаю давно и ничего особенного в нем не замечал; кажется, человек хороший.
Машенька. Он явился каким-то неотразимым. Все за него. Все знакомые тетушки рекомендуют прямо его, приживалки во сне его видят каждую ночь, станут на картах гадать — выходит он, гадальщицы указывают на него, странницы тоже: наконец Манефа, которую тетушка считает чуть не за святую, никогда не видав его, описала наружность и предсказала минуту, когда мы его увидим. Какие же тут могут быть возражения? Судьба моя в руках тетушки, а она им совершенно очарована.
Курчаев. Значит, отдадут ему вас, отдадут деньги — добродетель награждается, порок наказан. С вашей стороны возражений нет, а про меня и говорить нечего: я должен в молчании удалиться. Еще с кем другим я бы поспорил, а перед добродетельным человеком я пас; я никогда этим не занимался.
Машенька. Тише! Они идут.
Явление второе
Те же, Турусина и Глумов.