Телятев. Я же виноват!
Лидия. Это или совсем не вина, или вина большая, смотря по тому, искренни ваши поступки или нет.
Телятев. Конечно, искренни.
Лидия. Но ведь постоянные угождения, постоянная лесть — это все своего рода удочки, на которые вы нас ловите. Вы заставляете предполагать в вас такую преданность, к которой нельзя оставаться равнодушной.
Телятев. Тем лучше; не все же нам одним быть неравнодушными, пора и вашему чувству проснуться.
Лидия. Да, хорошо вам говорить, когда у вас всякое чувство давно уже сделалось только фразой. У вас в жизни было столько практики по этой части, что вы умеете владеть собой во всяком положении. А вы представьте неопытную девушку, у которой чувство проснется в первый раз, — ее положение очень трудно и опасно.
Телятев. Очень может быть. Я своего мнения сказать не могу: ни разу девушкой не был.
Лидия. Если раз обнаружить свое чувство, то или сделаешься игрушкой мужчины, или будешь смешна; и то, и другое нехорошо. Ведь нехорошо?
Телятев. Нехорошо.
Лидия. Так не кружите мне голову напрасно, будьте искреннее, я вас прошу об этом! Не говорите того, чего не чувствуете; не любезничайте со мной, если я вам не нравлюсь!