Потрохов. Как вам угодно. Заведу машины, все хозяйство в широких размерах, стану сам заниматься агрономией. У меня ведь с детства страсть к агрономии. Оттого я и скучаю, что мне здесь не к чему приложить моих рук и способностей.
Поликсена. А как вы думаете? Ведь порядочной женщине с вами жить никак невозможно.
Потрохов. Слышал уж я это.
Поликсена. Мало этого, что слышали.
Потрохов. Что ж мне руки, что ль, на себя наложить прикажете? Я прочел все сочинения, русские и иностранные, об сельском хозяйстве, о химии, был в переписке…
Поликсена. Не слушайте его, Жорж! Ничего он, кроме «Руководства к куроводству», не читает, да и то наполовину не разрезано; ему только хочется меня расстроить. Подите сюда!
Копров подходит.
Посмотрите! (Указывает на одно место в книге.)
Копров (читает). «Вся жизнь ее была непрерывная цепь страданий…»
Поликсена. Это про меня сказано, Жорж, про меня; и моя жизнь есть непрерывная цепь страданий.