Чугунов. А знаете, так будьте поучтивее. У меня таких-то хамов, как вы, полтораста животов было.
Павлин. Было, да прошло.
Чугунов. Да, прошло; был барином, а теперь вот сутягой стал да холопские разговоры слушаю.
Павлин. Нельзя и не говорить; поневоле скажешь, коли вы барышню только смущаете. Можно вам теперь, сударь, кляузы-то бросить и опять барином зажить: золотое дело имеете.
Чугунов. Имею.
Павлин. По милости нашей барышни у госпожи Купавиной всем имением управляете, — ведь это легко сказать! Да оно и видно: и домик обстроили, и лошадок завели, да и деньги, говорят…
Чугунов. Заговорили уж, позавидовали!
Павлин. Нет, что ж, давай Бог, наживайтесь!
Чугунов. Да и наживусь, и наживусь. Разговаривай еще! Посмотрю, что ль, я на кого! Я видал нужду-то, в чем она ходит. Мундир-то мой помнишь, давно ль я его снял? Так вытерся, что только одни нитки остались; сарафан ли это, мундир ли, не скоро разберешь.
Павлин. Барыня молодая, добрая, понятия ни об чем не имеют; тут коли совесть не зазрит…