Мурзавецкий. О, ма тант, не беспокойтесь.
Мурзавецкая. Да что не беспокоиться-то? Будешь вертеться передо мной, как бес; терпеть не могу. (Стучит палкой.) Садись!
Мурзавецкий садится.
Долго ты меня будешь мучить да срамить?
Мурзавецкий (с удивлением). Что такое? Я, ма тант, ваших слов не понимаю.
Мурзавецкая. А то, что ты шляешься по трактирам, водишься с мужиками — ссоры у вас там… Мурзавецкому-то это прилично, а?
Мурзавецкий. Вот превосходно, вот превосходно! Однако ж меня ловко оклеветали перед вами.
Мурзавецкая. Где уж клеветать; про тебя и правду-то мне сказать, так люди стыдятся. Да чего и ждать от тебя? Из полка выгнали…
Мурзавецкий. Позвольте, ма тант!
Мурзавецкая. Молчи! Уж не болело б у меня сердце, кабы за молодечество за какое-нибудь: ну, растрать ты деньги казенные, проиграй в карты, — все б я тебя пожалела; а то выгнали свои же товарищи, за мелкие гадости, за то, что мундир их мараешь.