Мурзавецкая. Потому что боишься меня, знаешь, что я могу тебя и с места теплого турнуть и из городу выгнать, — проказ-то немало за тобой; и придется тебе в волостные писаря проситься. Да ведь у меня недолго, я как раз.
Чугунов (встает и целует у ней руку). Нет уж, благодетельница, не лишайте ваших милостей!
Мурзавецкая. Садись!
Чугунов садится.
Дело вот какое: брат мой, Виктор Давыдыч, отец Аполлона, имел дела с Купавиным, с мужем Евлампии.
Чугунов. Деньги занимали у Купавина, а больше никаких дел не имели-с.
Мурзавецкая. Да, занимал, и Купавин ему давал. А вот перед смертью братец стал бумажный завод строить, и не хватило у него денег; Купавин обещал дать, да и не дал.
Чугунов. Так точно-с.
Мурзавецкая. А если б Купавин не отказал?
Чугунов. Тогда ваш братец выстроили бы завод. Отчего ж на чужие деньги не выстроить?