Мурзавецкая. Чего мало?
Чугунов. Да денег-то. Уж заодно бы…
Мурзавецкая. Да что ты, пропащий! Ведь только обещано.
Чугунов. То-то я и говорю; жаль, что мало обещано, а уж писать-то бы все одно.
Мурзавецкая. Разбойник ты начисто, Вукол, как погляжу я на тебя. Вот я бедным помогаю, так для них можно и душой покривить, грех небольшой; а ты, поди, и для своей корысти от такого баловства непрочь. (Прячет письмо в карман и грозит Чугунову.) Эй, Вукол, совесть-то, совесть-то не забывай, пуще всего! Ведь это дело уголовное.
Чугунов. Уголовное, благодетельница, уголовное.
Мурзавецкая. Сам, что ли?
Чугунов. Где уж самому! Руки трясутся… Племянник.
Мурзавецкая. Горецкий?
Чугунов. Он, благодетельница. Думали, ничего из парня не выдет, не учился нигде и грамоте едва знает, отдали частному землемеру в помощники, так все одно, что бросили… И вдруг какое дарование открылось! Что хотите дайте, точка в точку сделает.