Мурзавецкая. Ах, какой храбрый! А ты вот что скажи: отчего ты людям-то не кажешься, ни у кого не бываешь?
Лыняев. Боюсь.
Мурзавецкая. Что ты, маленький, что ли?
Лыняев. Кабы маленький, так бы не боялся: маленькому-то не страшно.
Мурзавецкая. Да чего, скажи на милость?
Лыняев. Женят.
Мурзавецкая. Вот страсть какая! Бобылем-то разве лучше жить?
Лыняев. Кому не страшно, а я боюсь до смерти, и уж где есть девицы, я в тот дом ни ногой.
Мурзавецкая. Как же ты ко мне-то ездишь? Мы обе девицы: и я, и Глафира.
Лыняев. Ведь у вас монастырь: кротость, смирение, тишина.