Мурзавецкий. Я? О! Слов нет! Чтоб описать это блаженство, таких слов нет.
Купавина. Так, значит, я и не узнаю? Жаль.
Мурзавецкий. Небесные очи, томные улыбки, там разные фигли-мигли, нежности-белоснежности и прочее, и прочее, — все это вздор! Позвольте с вами говорить откровенно!
Купавина. Сделайте одолжение!
Мурзавецкий. Вы не увидите меня на коленях пред собой. Нет, уж это атандé[20]. Я горд.
Купавина. Ах, очень рада.
Мурзавецкий. Но полюбить меня вы должны.
Купавина. Скажите пожалуйста, я и не знала.
Мурзавецкий. Впрочем, это как вам угодно.
Купавина. Да, я думаю.