Лыняев. Да ведь посадят.
Горецкий. А посадят, так сидеть будем. Глафира Алексеевна, прикажите какую-нибудь подлость сделать!
Глафира. Я уж, право, не знаю, что вам приказать!
Лыняев. Да зачем непременно подлость? Попросите его правду сказать.
Глафира. Ну, вот я попрошу вас мне правду сказать, вы скажете?
Горецкий. Какую правду-с?
Глафира. А вот какую мы спросим.
Горецкий. Извольте-с, все, что угодно-с.
Лыняев. А если секрет?
Горецкий. Да хотя бы рассекрет. У меня своих секретов нет, а если какой чужой, так что мне за надобность беречь его. Я для Глафиры Алексеевны все на свете…