Лыняев. Неловок я, Глафира Алексеевна, что вам за радость, чтоб я, в мои лета, шута разыгрывал!
Глафира. Ну, хоть немного, слегка.
Лыняев. Ну, как же любезничать? Прикажете хвалить ваши глазки?
Глафира. Нет, это глупо.
Лыняев. Или по-русски, как парни с девками любезничают, — те очень просто, без церемонии.
Глафира. А это уж слишком. Впрочем, все-таки лучше, чем говорить пошлости. Эко горе ваше! Любезничать не умеете, а любезничать надо. Ну, да не беспокойтесь, я вам помогу. Закутайтесь пледом, заткните уши ватой, а то сыро стало! Вот так. (Одевает Лыняева пледом.)
Лыняев. Благодарю вас.
Глафира. Теперь скажите: неужели вы в жизни не любили никого?
Лыняев. Как не любить!
Глафира. Вы говорили что-нибудь с предметом вашей страсти?