Мурзавецкая. Что тебе, крысе, Беркутов-то говорил?
Чугунов. Все шито да крыто; и Клашку, чтоб он не болтал тут, в Вологду услал Василий Иваныч.
Мурзавецкая. Вот золотой-то человек! Я его в поминанье запишу. Запиши его ко мне в поминанье, да и к себе запиши!
Чугунов. Золотой-то он — точно золотой; а я вам вот что скажу! За что нас Лыняев волками-то называл? Какие мы с вами волки? Мы куры, голуби… по зернышку клюем, да никогда сыты не бываем. Вот они волки-то! Вот эти сразу помногу глотают.
За сценой слышен крик: «Тамерлан, Тамерлан!» Вбегает Мурзавецкий в отчаянии.
Мурзавецкий. Нет, ма тант, нет! Я не переживу.
Мурзавецкая. Успокойся, Алоллоша, успокойся!
Мурзавецкий (опускаясь на стул). Нет, ма тант, лучшего друга моего…
Мурзавецкая. Ну, что ж делать-то?
Мурзавецкий. Лучшего друга, ма тант… Где пистолеты?