то она более всякой имеет право на любовь и сострадание, потому что только любовь может уврачевать ее сердце, растерзанное угрызениями; одна любовь может спасти ее от отчаяния, одна только всепрощающая любовь может помирить ее с жизнию… Что с вами?.. Вы плачете? О ангел! И мне не благоговеть перед вами! Вы с высоты своей непорочности, своей детской чистоты роняете свои алмазные слезы на этих несчастных. Вам мало того, что вас обожают, вы хотите знать, имеют ли и эти бедные надежду быть любимыми, не отнято ли у них это благо, без которого жизнь безотрадна, как мертвая пустыня…
Белесова (утирая глаза). Да, да, правда… но довольно, довольно… прошу вас. (Погружается в глубокую задумчивость.)
Цыплунов. О, если б я смел, я б упал в прах перед вами, чтоб целовать ваши ноги…
Белесова (рассеянно). Что вы?.. Целовать… что целовать? (Подает руку.)
Цыплунов с немым восторгом целует руку Белесовой. Входит Пирамидалов и останавливается у двери.
Пирамидалов (про себя). А, вот что!..
Белесова (задумчиво и под влиянием невольной искренности). Вы удостоиваете? (Быстро оправившись.) Ах, я не знаю, что я говорю. (Встает.) Вы не обращайте внимания на мои слезы! У меня очень слабые нервы, я затем и переехала на дачу, чтобы полечиться…
Пирамидалов (про себя). Переменяют разговор!..
Входят Гневышов и Цыплунова.