Окоемов. Да любить-то меня.
Аполлинария. Ах, что вы говорите! Это невыносимо, невыносимо.
Окоемов. Ну, люби год, два, а ведь она за мной замужем-то лет шесть, коли не больше.
Аполлинария. Ведь это мужчины только непостоянны; а женская любовь и верность — до гроба.
Окоемов. Ах, не пугайте, пожалуйста! Что ж вы мне этого прежде не сказали, я бы и не женился.
Аполлинария. Да, понимаю… Вы шутить изволите, милостивый государь. Вам весело, что вы завоевали два такие преданные сердца, как мое и Зои, вот вы и потешаетесь. А я-то разглагольствую.
Окоемов. Нет, что за шутка! Я серьезно.
Аполлинария. Ну да, как же, серьезно! Вы, я думаю, во всю свою жизнь ни разу серьезно-то с женщинами не разговаривали. Да, впрочем, вам и не нужно, вас и так обожают.
Окоемов. Так вы, бедные, скучали? Это жаль. Неужели даже Федя Олешунин не посещал вас?
Аполлинария. Вот нашли человека.