Лупачев. Погодите, погодите! Продавать себя богатому мужу, конечно, разврат; но и богатой женщине разбирать красоту мужскую и покупать себе за деньги мужа, самого красивого, — тоже разврат; но тут есть разница: между продающими себя часто попадаются экземпляры очень умные и с сильными характерами; тогда как те, которые бросаются на красоту, по большей части отличаются пустотою головы и сердца.
Зоя. Вы не знаете женщин, оттого так и говорите.
Лупачев. Нет, знаю лучше вас. Деньги — это дело прочное, существенное, а красота — блестящая игрушка, а на игрушки бросаются только дети.
Зоя. Зачем вы мне это говорите?
Лупачев. На всякий случай; может быть, и пригодится.
Зоя. Вы ужасны, вас слушать невозможно.
Лупачев. Как хотите, я с своими разговорами не навязываюсь.
Зоя. Но иногда и боль бывает приятна, и потому я вас слушаю.
Лупачев. Вот и ваш брак. Я не знаю, может быть, и в самом деле он был следствием обоюдной горячей любви — это вам знать; но в глазах посторонних он имел вид торговой сделки.
Зоя. Нет, уж это слишком! я вам говорю, что я люблю Аполлона, люблю и люблю безумно.