Окоемов. Ну, так для того, чтоб она к тебе бросилась?
Лупачев. Ну, уж это как она знает. Если она не глупа, так будет счастлива, и тебе жалеть ее будет нечего.
Окоемов. Признайся! Ты ее любишь?
Лупачев. Это до тебя не касается.
Окоемов. Ты за нее сватался, и тебе отказали?
Лупачев. Положим, что и так; что ж из этого?
Окоемов. Да ведь я ее ограбил, и я же ее отталкиваю; ведь я не разбойник. Нужно же мне успокоиться хоть на том, что она не останется без поддержки, не будет в крайней нищете. (Хватает себя за голову.) Впрочем, что ж я! Когда я разбогатею, я ей возвращу все, что отнял у нее.
Лупачев. Да, если позволят тебе безотчетно распоряжаться деньгами. А если будет строгий контроль?
Окоемов. Ах, ведь вот меня счастье, богатство ожидает, а все-таки мне невыносимо скверно… Так скверно, что… кажется…
Лупачев. Ну, философия началась. Пойдем в кабинет, там Пьер и Жорж; нас четверо, сядем играть в винт и развлечемся.