Отрадина. Значит, хорош собой?
Шелавина. Ну, нельзя сказать; так себе.
Отрадина. Так хорошей фамилии, в больших чинах?
Шелавина (смеется). Да, в чинах. Ваше высоко-ничего, вот и весь его чин.
Отрадина. Так на что ж ты польстилась? Для чего идешь за него замуж?
Шелавина. Вот я тебе объясню для чего. Я теперь стала богата, а жить-то по-богатому не умею. То есть умею только деньги по магазинам развозить, на это у меня ума хватает; а как вести счеты да расчеты, да управлять имением, я аза в глаза не знаю. Достались мне акции да билеты; вот я поверчу, поверчу их перед глазами да опять положу; а сколько тут денег, ни в жизнь мне не счесть. Считать-то я училась по пальцам, а тут пальцев-то и не хватает. А с имениями-то да заводами что я стану делать? Положиться на управляющих да на приказчиков, так они сейчас мою премудрость постигнут и будут обирать как им угодно. А теперь я в барышах: управляющий даром, да он же и муж, человек молодой, ловкий, — чего ж мне еще! Да к тому же он еще клятву дал из повиновения не выходить.
Отрадина. Однако у тебя будет муж хороший, почтительный.
Шелавина. Ну, какой бы ни был, а уж у нас дело слажено. После свадьбы мы сейчас поедем в Петербург; он перейдет туда на службу; я еще молода, недурна собой; посмотри, каких мы делов наделаем.
Отрадина. Твой жених чиновник?
Шелавина. Да, чиновник.