Незнамов. И все не унимаетесь?
Кручинина. И не уймусь никогда, потому что чувствую потребность делать добро.
Незнамов. Это довольно странно. Поуняться не мешало бы.
Кручинина. Ну, вот что, господа! Я выслушала вас терпеливо; в том, что своей услугой я сделала вам неприятность, я извиняюсь перед вами. Но, господин Незнамов, вы очень дурно воспользовались моей снисходительностью; вы могли говорить только о своем деле, а вы позволили себе обсуждать мои поступки и давать мне советы. Вы еще очень молоды, вы совсем не знаете жизни; вас окружали с детства, да и теперь окружают люди, далеко не лучшие. Делать заключения вообще о людях вы не смеете, потому что хороших людей вы почти не видали и среди их не жили. Вы видели жизнь только…
Шмага. Из подворотни?
Кручинина. Я не то хотела сказать.
Шмага. Отчего же? Нет, так лучше, вернее.
Незнамов. Все равно, не в словах дело.
Кручинина. Я опытнее вас и больше жила на свете; я знаю, что в людях есть много благородства, много любви, самоотвержения, особенно в женщинах.
Незнамов. Будто?