Миловзоров. Жаль, что она едет-то скоро, а то бы он показал ей себя.
Коринкина. Да это можно и теперь; у меня со вчерашнего дня сидит мысль в голове. Только положиться-то ни на кого из вас нельзя.
Миловзоров. Ах, зачем же такие слова, мой друг. Я для вас все, что угодно…
Коринкина. Ну, смотри же! Честное слово?
Миловзоров. Благородное, самое благородное.
Коринкина. Слушай, я хочу попросить Нила Стратоныча, чтобы он пригласил Кручинину к себе сегодня вечером; ведь спектакля у нас нет. Пригласим и Незнамова, подпоим его хорошенько; а там только стоит завести его, и пойдет музыка.
Миловзоров. Да Незнамов, пожалуй, не поедет к Нилу Стратонычу; он дичится общества.
Коринкина. Ну, уж я умаслю как-нибудь. А ты прежде подготовь его, дай ему тему для разговора. Распиши ему Кручинину-то, что тебе жалеть ее. Ведь уж тут вертеться, мой милый, нельзя; я должна знать наверное: друг ты мне или враг.
Миловзоров. С ним разговаривать-то немножко страшно, он сильнее меня.
Коринкина. Ну, уж это твое дело. Как же ты осмеливаешься играть драматических любовников, если ты боишься пожертвовать собой, хоть раз в жизни, для меня, за все, за все…