Муров (смеется). Вопрос категорический! Не сомневайтесь! Есть!
Кручинина. Что же именно?
Муров. Что сын ваш умер, что его давно нет на свете, и пора забыть все это дело.
Кручинина. Забывайте; я вам не мешаю.
Муров. Нет, я вам советую. Занимайтесь своим делом артистическим, благо оно идет у вас так успешно. Вы не семнадцатилетняя девочка; вам уж пора бросить сентиментальность, пора иметь рассудок и смотреть на жизнь серьезнее.
Кручинина. Как вы осмеливаетесь давать мне советы!
Муров. Вы меня сами вынудили. Вы тут ездите по городу, расспрашиваете, нашли какую-то полоумную старуху… Приятно ли мне это — подумайте! Я один из самых крупных землевладельцев, у нас скоро выборы, я баллотируюсь на видную должность, а вы тут заводите сплетни; так и жди какого-нибудь скандала.
Кручинина. Да какое мне дело до вас? Я ищу своего сына; мне запретить никто не может.
Муров. Вот что! Я еще раз предлагаю вам бросить всю эту мелодраму и помириться со мной на самых выгодных для вас условиях. А если не хотите, так по крайней мере уезжайте отсюда.
Кручинина. Я не хочу ни того, ни другого. Я обязана сыграть здесь еще два спектакля, и сыграю их, и уеду тогда, когда мне заблагорассудится.