Елохов. А то как же еще? А после, пожалуй, что-нибудь выйдет наружу; она скажет, что ты ее обманывал. Опять недоверие, подозрение.
Кочуев. Нет, зачем ей все знать? Как можно! Помилуй! Стало быть, и про коляску для мадемуазель Клеманс написать, и про все ее магазинные счеты, по которым я платил и еще должен заплатить? Зачем же я ее праведную душу буду грязнить своими признаниями?
Елохов. Да и то правда. Ну, а как насчет жиэни-то? Ты решился совсем, окончательно?
Кочуев. Окончательно и бесповоротно.
Елохов. Значит, все оставил?
Кочуев. Все.
Елохов. И мамзель Клеманс?
Кочуев. Конечно, еще бы!
Елохов. Давно ли?
Кочуев. Недавно-то недавно, но только уж все кончено. Да ты, кажется, сомневаешься? Так вот тебе доказательство! (Берет со стола книгу.) Видишь? Книг накупил душеспасительных, читаю, стараюсь вникать.