Нароков. Да, уж действительно, «о люди, люди»!
Трагик. И ты, Мартын, возроптал?
Нароков. Какая-то гнусная, дьявольская интрига затевается.
Трагик (грозно). Интрига? Где? Против кого?
Нароков. Против Александры Николавны!
Трагик (еще грознее). Кто он? Где он? Скажи ему от меня, что он со мной будет иметь дело, с Ерастом Громиловым!
Нароков. Ничего ты не сделаешь. Замолчи! Не раздражай меня! Я и так расстроен, а ты шумишь без толку. Мука мне с вами! У всех у вас и много лишнего, и многого не хватает. Я измаялся, глядя на вас. У комиков много лишнего комизма, а у тебя много лишнего трагизма; а не хватает у вас грации… грации, меры. А мера-то и есть искусство… Вы не актеры, вы шуты гороховые!
Трагик. Нет, Мартын, я благороден… Ах, как я благороден! Одно, брат Мартын, обидно, что благороден-то я только в пьяном виде… (Опускает голову и трагически рыдает.)
Нароков. Ну, вот и шут, ну, вот и шут!
Трагик. Мартын! говорят, что ты сумасшедший; скажи мне, правда это или нет?