Марья Андреевна. Теперь уж не нужно.
Милашин. Значит, правду я говорил. Помилуйте, я его знаю очень хорошо. (Читает). «Простите моей дерзости, но я не могу более скрывать страсти, которая меня сожигает». – Скажите, какие нежности!
Марья Андреевна. Что вы там еще читаете?
Милашин. Вот, извольте посмотреть. (Подает ей записки. Марья Андреевна читает про себя.) Вы давеча говорили, что я лгу; я это помню, Марья Андревна.
Марья Андреевна (рвет записки и бросает их за окно). Только этого недоставало! Это ужасно!
Милашин. Вот у меня еще есть. Не хотите ли?
Марья Андреевна. Ах, боже мой! Да на что мне они? Оставьте меня, ради бога. Вы видите, в каком я положении. (После непродолжительного молчания.) Я сейчас видела Владимира Васильича.
Милашин. Что же он?
Марья Андреевна (плачет). Ему нет никакого дела до меня. Он говорит, что нужно покориться своей участи.
Милашин. Мерзавец! Марья Андревна, перестаньте, не плачьте! Я готов жизнью пожертвовать для вас. Скажите, Марья Андреевна, чем я могу быть для вас полезен – я на все готов.