Дуня. Не пойду я к тебе, не беспокойся.
Беневоленский. А здесь, Дуня, тебе что ж делать? Посмотри невесту и ступай.
Дуня. Уж я видела! Хороша ведь, Паша, уж можно сказать, что хороша. (К Беневоленскому.) Только сумеешь ли ты с этакой женой жить? Ты смотри, не загуби чужого веку даром. Грех тебе будет. Остепенись, да живи хорошенько. Это ведь не со мной: жили, жили, да и был таков. (Утирает глаза.)
Паша. А ты говорила, что тебе его не жаль.
Дуня. Ведь я его любила когда-то. Что ж, надо же когда-нибудь расставаться: не век так жить. Еще хорошо, что женится; авось, будет жить порядочно. А все-таки, Паша, ты то возьми, лет пять жили… ведь жалко. Конечно, немного я от него доброго видела… больше слез… одного сраму что перенесла. Так, ни за что прошла молодость, и помянуть нечем.
Паша. Что делать, Дуня.
Дуня. А ведь бывало, и ему рада-радешенька, как приедет. Смотри ж, живи хорошенько!
Беневоленский. Ну, уж конечно.
Дуня. То-то же. Эта ведь тебе навек, не то что я. Ну, прощай, не поминай лихом, добром нечем. Что это я, как дура, расплакалась, в самом деле! О! махнем рукой, Паша, завьем горе веревочкой!
Беневоленский. Прощай, Дуня!