Милашин. Осчастливьте того, кто достойнее меня! Есть много очень хороших молодых людей, которые умеют одеваться к лицу, говорить комплименты. (Принужденно смеется.)
Марья Андреевна. Это скучно, наконец!
Милашин. Вам скучно? Да! А каково мне!
Марья Андреевна. Да мне-то что ж за дело; все-таки вы должны быть учтивы, по крайней мере. (Отворачивается; молчание.)
Милашин. Марья Андреева! Вы на меня сердитесь?
Марья Андреевна. Да как же на вас не сердиться, когда вы глупости говорите.
Милашин. Ну, простите меня, ради бога, простите – дайте ручку. (Берет ее руку и целует; молчание.) Марья Андревна, у нас один чиновник получил наследство – тысяч двести. Вот дураку счастье… ужасно досадно.
Марья Андреевна. Отчего же вам досадно?
Милашин. Да как же не досадно, теперь будет нос подымать, нас и знать не захочет. А как, я думаю, подличал, унижался перед дядей-то, чтобы тот ему что-нибудь оставил.
Марья Андреевна. А может быть, и не подличал.