Мерич. В таком случае, другое дело. Но все-таки страшно пожертвовать собой расчетам других.
Марья Андреевна. Что ж делать-то! Я буду выбирать такого человека, который, имея состояние, удовлетворял бы несколько и моим требованиям.
Мерич. Откуда в вас такая положительность, такие практические правила?
Марья Андреевна. Нужда научит.
Мерич. Если вы решились, я не хочу поколебать вашей решимости; она делает вам честь. Но что, если б вы полюбили кого-нибудь, если б вам случилось встретить человека, который вас любит пламенно, со всем пылом юношеской страсти?
Марья Андреевна. Я не знаю, Владимир Васильич, но едва ли это случится когда-нибудь.
Мерич (меланхолическим тоном). Теперь, когда уж дело кончено, когда вы соглашаетесь пожертвовать собой для вашей маменьки, что, разумеется, очень похвально, я могу вам сказать, что я вас любил, Марья Андреева, любил страстно; я вас до сих пор люблю так, как никто вас любить не будет.
Марья Андреевна. Вы меня не обманываете, Владимир Васильич?
Мерич. О нет, нет…
Марья Андреевна. Вы меня не обманываете?