Марья Андреевна. Ах, боже мой, когда я спрашиваю, значит, что нужно.
Милашин. Кто ж его знает. Помилуйте, разве можно знать, где подобные люди бывают!
Марья Андреевна отворачивается и плачет.
Милашин. Вы думаете, я это говорю из ревности. Вы глубоко ошибаетесь. Мне вас жаль, и больше ничего.
Марья Андреевна. Сделайте милость, не жалейте. Да какое право вы имеете жалеть меня?
Милашин. Как вам угодно! Я из привязанности к вам, к вашей маменьке говорю это. Я опять-таки повторяю, что такого человека, как Мерич, я бы, на месте Анны Петровны, к воротам бы не подпустил. Если Анне Петровне угодно, чтоб он расславлял везде, хвастался, что вы влюблены в него, так пускай принимает.
Марья Андреевна. Вы лжете!
Милаши н. Я лгу? Нет, я никогда не лгу-с. Лжет кто-нибудь другой, только не я.
Марья Андреевна. Зачем вы мне говорите про него: вы знаете, что я не поверю вам. Я его люблю, слышите ли, люблю, люблю! Не смейте при мне говорить про него дурно.
Милашин. Вы его любите? А он вас любит, вы думаете?