Целуются.
Митя. Ну, знать, не судьба!
Любовь Гордеевна садится на диван и плачет.
Прощай! (Кланяется Пелагее Егоровне.) Прощайте, Пелагея Егоровна, благодетельница вы моя! Век не забуду вашей ласки да милости ко мне: не забывали сироту на чужой стороне.
Пелагея Егоровна. Прощай, голубчик, не осуди нас в чем, грех тебе будет. Дай Бог тебе счастливо… а мы тебя не забудем.
Митя кланяется и уходит.
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Пелагея Егоровна и Любовь Гордеевна и потом Коршунов.
Пелагея Егоровна. Что, Любушка, жаль парня-то! Эко, девушка… ах! А мне и невдомек, что ты его полюбила-то. Да и где мне, старухе, догадаться… да. Что ж я? Вот поплакать наше дело, а власти над дочерью никакой не имею! А хорошо бы! Полюбовалась бы на старости. Парень-то такой простой, сердцем мягкий, и меня-то бы, старуху любил. Уж как погляжу я на тебя, девушка, как тебе не грустить!.. да помочь-то мне тебе, сердечная, нечем!
Любовь Гордеевна. Ну, маменька, что там и думать чего нельзя, только себя мучить. (Сидит молча.)